Каталог статей

Одним из первых дебютов Петровой на академической сцене была фея нежности в прологе "Спящей красавицы". Мелодичный колыбельный напев ее танцевальной вариации предвещал покой домашних радостей новорожденной принцессе. Ход на пальцах, заданный Петипа, овевали ласковые узоры рук, выпевающих мелодию. Все вместе вливалось в обряд благословения. Петровой не понадобилось как-то особенно "перевоплощаться" для этой партии: обе были словно предназначены одна для другой.

В "Шопениане" Фокина Сильфида Нинель Петрова мягко уговаривала сестер-сильфид вслушаться в музыку волшебного старого леса. И в легком полете , приложив палец к губам, с живым девичьим интересом вслушивалась сама.

Да, в ней было немало детского... Стихию весенних метелей высек Роден в скульптурной группе "Вечная весна" - и развернул на балетной сцене половодьем чувств Леонид Якобсон. Нинель Петрова передала тут головокружительную игру двух подростков, открывающих, каждый для себя по закону балетного (и всемирного!) тяготения, что оно такое значит - чувство любви. Напомним: это передавалось только в танце, именно в танце, о потугах хореодрамы и речи не шло.

Нинель Петрова - танцовщица по призванию. Одним из ее маленьких шедевров стал Гавот Люлли. Куколка из драгоценного фарфора сплетала кружево партерных пластических движений, возрождая танец Мадлен Гимар, Мари Камарго и других виртуозок той далековатой поры. Правда, былая мягкость их движений теперь заострилась в поднятых на пуанты движениях. Но все равно, мягкость виделась редчайшей и подлинной: просто сменилось много понятий , в их числе и представление о мягкости танца.

Передать это для Петровой было тем интересней, что она выступала соло, партнер здесь не предполагался.

В финале Гавота исполнительница нанизывала цепочку жемчужных движений. Стремительные вращения на одном и том же месте просторной сцены становились как бы прообразом фуэтте, рожденных к концу следующего века...

Самое строгое испытание на артистичность Нинель Петрова держала, пожалуй, в балете "Спартак". Леонид Якобсон, талантливый искатель, наотрез отрекся там от классического танца. Его и впрямь еще не было в изображаемую эпоху, но это служило всего лишь предлогом к постановочным экспериментам. Вместо того господствовал свободный условный танец, в нем хореограф открыл много неизведанных возможностей.

Нинель Петрова и к роли Фригии шла от себя, от собственной художественной природы. Если другие исполнительницы, чуть ли не все до одной, играли тут страсть и порыв к мщению, то Петрова не неистовствовала нигде. Она изображала нежную нераздельность со Спартаком - и особенно выразительно составляла одно целое с ним в скульптурной пластике Якобсона. Феей нежности она оставалась и тут. В прощальной сцене со Спартаком - Аскольдом Макаровым, благословляя его на смертный бой, Фригия - Нинель Петрова выразительной пластикой говорила больше не о себе, а о нем, не о собственных горестях , а о неразрывности целого, составляющего незабываемый дуэт. От лирики и драмы оба они, партнеры на сцене и в жизни, уходили в эпос.

Символика Невесты, Подруги, Спутницы жизни героя вновь утверждала себя средствами искусства танца.

А в наши дни та же высокая символика, сойдя со сценических подмостков в реальную жизнь, возродилась в делах и днях Петербургского академического театра балета. Союз продолжается. Глубоко творческий союз. Аскольд Макаров - художественный руководитель этого театра. Нинель Петрова - главный балетмейстер и репетитор. Снова жизнь в обнимку с искусством. Но тут уже другая страница повествования.

В. Красовская