Цели: ввести и обосновать представление о специфике человеческого движения, которое является чем-то большим, чем движение в физическом мире; познакомить с основными подходами к изучению движения и танца: философским, эстетическим, социологическим, когнитивным, семиотическим; дать теоретические средства для анализа двжения в искусстве и повседневной жизни; сформировать навыки «прочтения» своих и чужих движений. Курс рассчитан на будущих философов, культурологов, религиоведов, историков, психологов, семиотиков.
Балетмейстер Михаил Фокин вошел в историю русского и мирового балета как замечательный экспериментатор, придавший искусству танца новую выразительность.
Среди отличительных черт творчества Фокина – создание постановок на небалетную музыку. Одним из таких спектаклей была "Шопениана", поставленная в 1909 году на музыку Шопена в оркестровке Александра Глазунова.
"Шопениана" – бессюжетный балет, но он полон эмоций. В своем спектакле Фокин воскрешает образы романтического балета XIX века. Благодаря мастерству балетмейстера чарующая музыка Шопена становится зримой.
Шопениана
Хореографическая композиция на музыку из произведений Ф. Шопена
Оркестровка А. Глазунова и М. Келлера
Хореография Михаила ФОКИНА
Содержание балета
Балет «Шопениана» («Сильфиды») не имеет определенного сюжета. Авторы как бы оживляют мир мимолетных видений, возникающих в воображении юноши, переносят его в царство романтических грез.
В «Шопениане» ценно «то гениальное чутье, с которым балетмейстер развил хореографически мимолетные, подчас недоговоренные мысли Шопена» (Б. Асафьев).
Из книги Михаила Фокина «Против течения»:
«Сильфида — крылатая надежда — влетает в освещенный лунным светом романтический сад. Ее преследует юноша. Это был танец в стиле Тальони, в стиле того давно забытого времени, когда в балетном искусстве господствовала поэзия, когда танцовщица поднималась на пуанты не для того, чтобы продемонстрировать свой стальной носок, а для того, чтобы, едва касаясь земли, создать своим танцем впечатление легкости, чего-то неземного, фантастического. В этом танце не было ни одного пируэта, ни одного трюка. Но как поэтичен, как пpeлестен и увлекателен был этот дуэт в воздухе! Публика была очарована, и я вместе с ней. Павлова произвела на меня такое сильное впечатление, что я задумался над тем, не поставить ли целый балет в том же стиле. И вот ко дню следуюшего бенефиса я подготовил для Павловой балет «Сильфиды». Если бы она так чудесно, так восхитительно не исполнила тогда вальс Шопена, я бы никогда не создал этого балета. <...> Я увидал воплощение моей мечты, мечты о балете... Тогда-то мне пришла в голову мысль создать целый балет из таких сильфид, порхающих вокруг одинокого юноши, влюбленного в Красоту.
В своем «Reverie Romantique», как я назвал свою новую «Шопениану», я старался не удивлять новизной, а вернуть условный балетный танец к моменту его высочайшего развития. Так ли танцевали наши балетные предки, я не знаю. И никто не знает. Но в мечтах моих они танцевали именно так. <...>».
